четверг, 16 августа 2012 г.

Парк Лёвенрух на протяжении веков


Роберт Нерман

Стремление человека к природе имеет многовековую историю. Поскольку в обнесенном крепостной стеной тесно застроенном старом городе жило много людей, а многие еще и держали животных, то можно предположить, что городской воздух был не самым чистым. И примитивная канализация не решала проблемы. Да и водоснабжение оставляло желать лучшего. А освежающие ветра останавливала крепостная стена.

Поэтому понятна тяга горожан к строительству летних домов и разбивке садов. И Таллинн не были исключением. Только по одним названиям здесь известны десятки полей, садов или отдельных строений.

Были они и на территории нынешней Лиллекюла. Создание сеяного сенокоса Кристийне в XVII веке стало крупнейшим событием в становлении садоводческой зоны в пригороде. Возможно, этому способствовала более ранняя закладка к западу от Таллинна сеяного сенокоса (участок между Палдиски маантеэ, Эндла и железной дорогой).

В 1652 году территория, расположенная между нынешней Мустамяэ теэ, Пярнуским шоссе, Тонди теэ и Линну теэ, была разделена на 46 парцелл (мелких земельных участков). Самые крупные из них были распределены между ратманами, старейшинами гильдий и цехов и другими важными персонами. По распоряжению магистрата территорию поделили канавами, и участки распределили по жребию. За все это надо было уплатить по 100 талеров, очистить полученную землю от камней, вырубить кустарник и разровнять кочки.

Поскольку королева Швеции Кристина (1632 – 1654) решила в пользу Таллинна спор о границах альменды (земельных угодий) Тоомпеа, то благодарный магистрат решил назвать закладываемый именно в это время садоводческий участок Кристиненталем, то есть долиной Кристины. Но вскоре эту территорию стали именовать в соответствии с ее прямым назначением - сенокосом Кристины.

Владельцы парцелл были людьми состоятельными, поэтому можно предположить, что вскоре началось строительство летних домов и окружающих их садов. Данные о первых летних мызах сохранились еще со шведских времен. Так, на плане города от 1681 года на территории позднейшего Лёвенрух обозначена маленькая мыза под названием B. Stralborn. На городском плане Хейнриха Юлиуса Вольтемата от 1689 года на месте этой мызы показано землевладение, помеченное как Straalborn, Evest. Это свидетельствует о довольно частой смене владельцев летней мызы.

В 1710 году российские войска подошли к Таллинну и шведские военачальники решили сжечь дома в таллиннских предместьях. Таким образом погибла большая часть зданий в Кристийне.

Однако часть домов сохранилась, и в них поселилась новая властная элита. Вскоре после Северной войны в главном здании летней мызы, построенной во времена шведского владычества, поселился Фридрих фон Лёвен. И мыза в дальнейшем стала известна как Лёвенрух.

Барон Фридрих фон Лёвен родился в 1654 году на мызе Колувере. С 1711 по 1730 год он был заместителем губернатора Эстляндии, затем до 1736 – губернатором. Ему также принадлежали многие мызы в Ляэнемаа: Колувере, Сейра, Ванамыйза, Лаутна и др. После его кончины в 1744 году Лёвенрух унаследовал сын барона генерал Фридрих фон Лёвен. На территории мызы были построены теплицы, пруды для разведения рыбы, в которые вода поступала из источников в песках Тонди.

В конце XVIII века владельцем летней мызы Лёвенрух стал генерал Фридрих фон Розен, по имени которого эстонское название звучало как мыза Росна. Этот период был самым благоприятным для мызы. Новый владелец построил здания, спланировал прекрасный парк с каналами, островками и мостиками.

В 1798 году в Лёвенрух открыли увеселительно-банное заведение. Здесь можно было зайти в кондитерскую, развлечься в танцевальном зале, поиграть в кегли, пострелять в тире, посетить лечебную баню.

Рядом с Линну теэ, был источник, в котором нашли железо, серу и другие полезные вещества. В книге П.А.Поссарта Statistik und Geographie des Gouvernements Esthland, изданной в 1846 году в Штутгарте, источник с лечебной грязью именуется как Карлсбруннер.

На летней мызе по инициативе Августа фон Коцебу давал представления созданный им Таллиннский любительский театр (Revaler Liebhaber-Theater), который действовал с 1784 по 1795 год.

Повышенное внимание к содержанию дорог в направлении Кристийне и другие изменения привели к тому, что здесь возникло промышленное производство. В список важнейших улиц Таллинна, составленный 1817 году, среди прочих входили Палдиское шоссе от Мустамяэ до Мустъйыги, а также Мустамяэ или Лёвенрух теэ, которая в ту пору доходила до нынешней Кадака теэ. Эти дороги обслуживались за счет города лучше, что способствовало строительству летних домов, их использованию под промышленные или досугово-развлекательные нужды. Сначала здесь доминировали именно заведения развлекательные и предназначенные для отдыха. В начале XIX века в Лёвенрух устраивались ярмарки, во время которых проводили танцевальные праздники.

На лугах Кристийне нередко отдыхали и люди из дальних краев. В немецкой брошюре о Таллинне как купальном курорте, изданной в 1816 году, рекламируются возможности летнего отдыха в Лёвенрух и относительная дешевизна этого места. Для удобства отдыхающих в первой четверти XIX века между центром города и Лёвенрух с определенными интервалами курсировали извозчики.

Рыбоводство

К сожалению, с первой четверти XIX века Лиллекюла стала утрачивать свое значение как место для купаний. В литературе причиной этого называют тяжелый инцидент в летней мызе Лёвенрух. Некий морской офицер в припадке ярости убил подручного мастера-ремесленника.

Более серьезной причиной была все-таки конкуренция, которую составили купальные заведения Каламая, и особенно курортного района Кадриорг, имевшего явные преимущества: прекрасный парк и близость к морю.

Владельцам летних мыз приходилось изыскивать другие источники доходов. Так, с 1804 по 1811 год на мызе Лёвенрух работало предприятие, принадлежавшее торговцу Фридриху Нольтке, которое выпускало уксус, шоколад, краски и селитру.

Владельцы Лёвенрух в той стороне парка, что ближе к городу заложили рыбные пруды, которые можно увидеть и сегодня. Всего в рыбохозяйстве было 19 больших прудов, которые приносили владельцам приличный доход. Известно, что отсюда рыбу поставляли в больших объемах даже в Петербург.

Успешная экономическая деятельность позволила уже к середине XIX века восстановить главное здание и перепланировать парк. Перед входом в него по обе стороны моста установили скульптуры львов, закупленные в Германии. Один из этих «зверей» сохранился до наших дней.

Во второй половине XIX века Лёвенрух существовал преимущественно как промышленное предприятие. 17 февраля 1859 года его собственником стал Хедвиг Розен. По материалам оценки недвижимости 1863 - 1864 годов участок №354, расположенный на двух парселях, принадлежал Генриетте Розен. Тогда на территории Лёвенрух было два жилых дома. Собственно участок простирался до середины Линну теэ (примерно до нынешней улицы Тильдри).

30 мая 1880 года летнюю мызу приобрел Хейнрих Кайзерлинг, которому принадлежали еще две рядом расположенные парселли. Высокую цену недвижимости подтверждали хорошие дома. Размер недвижимости вместе с купленной землей у Линну теэ составил около 56,3 га, и она использовалась в основном как сенокос.

В апреле 1882 года владельцем Лёвенрух (участок № 1375) стала Кристина Кунце. Но в 1886 году здесь случился пожар, после которого от зданий мызы осталось лишь пепелище. Однако Кунце продолжала заниматься в Лёвенрух разведением рыбы.

На рубеже XIX и XX веков парк был основательно перепланирован. В таком виде он сохранился и до наших дней, как и большая часть деревьев его центральной части.

Затем на основании договора дарения 13 ноября 1898 года мыза перешла в собственность Александры Кайзерлинг.

В период независимости бывшая мыза Лёвенрух продолжала существовать как предприятие. На основании справки финансового отдела горуправы от 19 декабря 1933 года размер летней мызы определен в 26 га. Раньше ее почтовый адрес обозначался как Кадака теэ, 27, но в связи уплотнением застройки нумерация домов изменилась, и новый адрес мызы стал таким: Кадака теэ, 51.

На территории летней мызы в 1933 году находились три одноэтажных жилых дома (два деревянных и один из плитняка). Самый большой деревянный дом имел 7 комнат и общую площадь 144 м2. В меньшем деревянном доме (96 м2) были 4 однокомнатные квартиры.

Владелец мызы того времени Анна Граф не могла точно ответить на вопрос о возрасте домов, считалось, что это старые здания. В каменном доме, построенном в 1902 году, были две однокомнатные квартиры.

Застройка в 1933 году была здесь редкой, поэтому на мызе не было электричества и жильцы пользовались керосиновыми лампами. Кроме жилых домов на этой территории стояли каменный хлев, конюшня и котельная для обогрева теплиц.

В 1936 году Анна Граф продала Лёвенрух акционерному обществу Kopli Kinnisvara за 118 000 крон. Перед покупкой крупного хозяйства эта фирма провела скрупулезный его анализ, в котором участвовали агроном Йохан Кальм, специалист по рыбоводству Кодрес и специалист по садоводству Эрик Лепп. Акционерка планировала создать на купленной территории крупное рыбоводческое хозяйство.

В конце 1930-х годов была еще идея открыть здесь Институт садоводства. Трудно сказать, какая из предложенных идей была бы реализована, но после советской оккупации в 1940 году обе они пропали втуне. Собственно хозяйство работало здесь под разными названиями в 1940-х и 1950-х годах.

В советское время, то есть в 1940-1941 годах, хозяйство Лёвенрух носило название Вспомогательного хозяйства «Лёвенрух» Главного управления рыбной промышленности.

В 1941 году к хлеву сделали пристройку, в которой содержали чистокровное стадо голландской Фризской породы. Стоимость пристройки определялась в 50-60 000 рублей. Однако дальнейшие планы осуществлены не были из-за начавшейся войны.

Вспомогательное хозяйство Компартии Эстонии

В апреле 1945 года на территории бывшей мызы Лёвенрух находилось вспомогательное сельскохозяйственное предприятие ЦК Компартии Эстонии. Центральный комитет партии был высшим представителем московской власти в Эстонии. Его распоряжения выполнялись безоговорочно. Любое сопротивление так называемому защитнику интересов рабочих и крестьян было опасно.

С другой стороны документы того времени убеждают, что и тогда принимались разумные решения. Например, весной 1945 года ЦК Компартии Эстонии представил в архитектурный отдел Таллиннского горисполкома проект постройки крупного овощехранилища на Мустамяэ (тогда Кадака) теэ. Возведение огромного капитального здания сарайного типа рядом с улицей, по которой шло оживленное движение, грозило разрушить структурную целостность всей округи. Поэтому архитектурный отдел отправил проект назад, с рекомендацией могущественному заказчику найти лучшее место для хранилища. Позже городские власти сдавались и при менее сильном давлении. Из этого можно сделать вывод, что советская власть и коррумпированность тогда еще были в стадии становления.

Вспомогательное хозяйство ЦК Компартии действовало в Лёвенрух недолго. Распоряжением Совета Министров Эстонской ССР в 1948 году там было организовано рыбохозяйство. Из акта обследования, составленного в сентябре того же года, выясняется, что рыбохозяйство подчинялось Таллиннскому рыбокомбинату и называлось Прудовое хозяйство Лёвенрух Таллиннского рыбокомбината.

В то время на территории рыбохозяйства числилось несколько жилых домов, два из которых были развалинами не пригодными для жилья. В хозяйстве была также кузница, хранилище и вспомогательные помещения, для сельхозинвентаря и транспортных средств. Поскольку техники не было, то помещение использовали для хранения 300-400 тонн соли. В овощехранилище держали рыбу, соль и масло.

В 1945 оду единственным транспортным средством прудового хозяйства была лошадь. Кроме нее, были еще две коровы и 60 свиней.

Серьезной проблемой была жилая площадь хозяйства. Всегда находились влиятельные персоны, которые использовали негласные рычаги, чтобы получить квартиру в тогда еще роскошном парке. Не случайно по распоряжению директора рыбокомбината в жилом доме бывшей летней мызы Лёвенрух поселили шесть человек, не работавших в прудовом хозяйстве, выселив при этом единственного специалиста-рыбовода. Кроме того, на территории прудового хозяйства жили шесть семей бывших работников вспомогательного хозяйства ЦК Компартии Эстонии.

Предприятие, находившееся на территории бывшей мызы Лёвенрух, часто меняло названия. Так, в документах, составленных в начале 1949 года, упоминается рыбохозяйство Лёвенрух. Но уже в конце 1949 или начале 1950 года его переименовали в рыбоводческий колхоз Лёвенрух. И это название продержалось не долго: распоряжением министра рыбной промышленности Эстонской ССР в 1950 году его переименовали в Таллиннский рыбоводческий колхоз. Но в начале 1950 года в документах и прессе встречается название Таллиннское рыбохозяйство.

Таллиннское рыбохозяйство – питомник – садоводство

В 1948 году рыбоводческий колхоз насчитывал 4 пруда для выращивания форели общей площадью 1728 м2. Кроме них были еще три пруда площадью 684 м2 и 9 прудов для зимовки рыбы площадью 1578 м2.

Рыбохозяйство существенно расширилось в конце 1940-х годов. В 1949 году приказом министра рыбного хозяйства директора рыбохозяйства обязали принять расположенные по другую сторону Мустамяэ теэ рыбные пруды Лобьяка, оставшиеся без хозяина вместе с парком площадью в 6,2 га.

В то время в прудовом хозяйстве были заняты 6 рабочих. За год хозяйство отправило на продажу 30 340 форелей и 3620 карпов. За это же время были отремонтированы 18 мостиков. В хозяйстве было 25 прудов, окруженных деревьями и изгородями из сирени. В их прозрачной воде лениво плавала плотными стаями крапчатая форель.

Выращивания этой ценной рыбы было довольно трудоемким. Ранней весной, пока рыба еще была в прудах для зимовки, чистили и дезинфицировали дно летних прудов. Рыбу ежедневно кормили и следили за чистотой притока и сброса воды, обеспечивая тем самым чистоту прудов. Чуть в стороне, на берегу большого зимнего пруда, стояла инкубаторная станция – приземистое здание, заполненное штабелями черных деревянных ящиков. Каждой весной в них закладывали икру, отобранную у нерестующих рыб, и золотистые икринки начинали развиваться в проточной воде. Через какое-то время мальков выпускали в пруды.

Форель выращивали на искусственном корме, в состав которого входили и отходы пивного производства. В качестве витаминной добавки использовали крапиву, а связующим веществом служила мука. Искусственно выращенная двухлетняя форель весила 200-250 граммов. Речная форель того же возраста весила всего 50-70 граммов. Летом, когда становилось жарко, и вода прогревалась, рыбам грозила нехватка кислорода. И тогда в пруды добавляли свежую воду.

В ноябре 1957 года приказом министра сельского хозяйства Эстонской ССР ликвидировали Таллиннское рыбохозяйство, расположенное на территории между Линну теэ, Кадака (нынешнее Мустамяэ) теэ, 51 и улицей Ряэгу, переподчинив его вместе с расположенным в разных местах садоводством (Мичурина или Висмари, 33, Теллискиви, 9 и Пирита теэ, 22) Таллиннскому питомнику.

Из отчета за 1957 год следует, что центр этого питомника находился на Кадака теэ, 51. Питомник имел в границах Таллинна территорию в 11 га, из которых 2,4 га составляли пахотные земли, 0,5 га – сенокос и 1 га – теплицы и оранжереи. Теплиц было 25, и из них 21 отапливалась. Всего отапливаемая площадь составляла 3164,5 м2. В парниках было 1415 парниковых рам на площади в 6000 м2m.

Питомник должен был снабжать жителей Таллинна саженцами фруктовых деревьев и ягодных кустов, растениями для альпинариев, луковицами цветов и цветочной рассадой. Первым директором был назначен Юри Метсаорг. Он же был временно исполняющим обязанности старшего агронома с 1 ноября 1957 года. Старшим бухгалтером тогда же назначили Альберта Песура.

Таллиннский питомник подчинялся Государственному тресту садоводства и пчеловодства. В 1958 году его директор утвердил устав питомника, по которому тот работал на хозрасчете.

В январе 1958 года директором питомника стал Арвед Мюле, в подчинении которого было 40 человек. Прежний директор продолжил работать в качестве старшего агронома питомника.
По данным за 1958 год питомник имел 945 м2 парников и 928 м2 оранжереи, на которых получили 66 центнеров овощей и 2008 растений (в основном цветов), на открытом грунте (1,2 га) выращивали в основном овощи.

Занимались и рыбоводстовм, но этот участок вместо прибыли давал одни убытки. Главным недостатком считался плохой водный режим, в результате много рыбы гибло. Вода поступала в пруды по открытой канаве, которая проходила мимо недавно построенных домов, в которых не было канализации.

В 1960 году Таллиннскому питомнику подчинялись 7 отделений, из них 4 садоводства (Мичурина, 33, Кадака теэ, 51, Теллискиви, 9 и Пирита теэ, 22). Кроме того, ему подчинялся отдел подготовки компоста, который находился в 21 км от центра в Иру. Карантинное садоводство располагалось в Саку и показательный сад - на Пирита теэ, 22 (здесь же было и садоводство № 4).

И это далеко не все преобразования, проходившие на территории летней мызы Лёвенрух. Вскоре там начал действовать Пиритаский садоводческий совхоз, который позже назывался Пиритаским показательным цветоводческим совхозом. Но об этом и других достойных хозяйствах расскажем позже.

1 комментарий:

  1. В начале 60-х годов прошлого века я проходил срочную службу в Таллине, призван был из Риги. Недавно углубился в историю своих предков и оказалось, что меня многое связывает с Эстонией: на протяжении веков они жили в Нарве, Таллине, Тарту. Я и не догадывался об этом и удивительно то, что одна из немногих упомянутых в описанной истории фамилий принадлежит моему прямому предку Straelborn-у. И хотя служба в армии оторвала меня от учёбы в институте, я с хорошими чувствами вспоминаю об этом времени. Возможно этому способствовала случившаяся романтическая история, которая , правда, закончилась ни чем.

    ОтветитьУдалить